Сейчас сделаю признание… До чемпионата мира даже не знал, что сломал ногу. Я блокировал бросок. Шайба разбила мне стопу. Ни о какой травме не думал. Ну а боль… Я должен был играть, потому что это плей-офф. И мне без разницы, что там произошло. Ты просто обязан быть на льду и выложиться на всю катушку. После того как мы уступили «Рейнджерс» в седьмом матче, я прилетел в Хельсинки, чтобы сыграть за сборную России в четвертьфинале чемпионата мира. Мне сделали рентген, и стало ясно – это перелом стопы. Но я мог играть в хоккей. Это наша работа. Если выходишь биться за Кубок Стэнли, без разницы, какие у тебя проблемы со здоровьем. Просто иди и играй. Посмотрите, сколько сейчас хоккеистов «Лос-Анджелеса» или «Детройта» ложатся на операции. Все битые-перебитые. Потому что выступали с травмами. Но если ты бьешься за Кубок Стэнли, то нужно терпеть.
Время, проведенное в России во время локаута, помогло во многом. В первую очередь набрать игровую форму и быть готовым играть с первых встреч сезона. Все-таки многие ребята просто тренировались во время локаута, не имея игровой практики. Получил новый опыт, работая с Полом Морисом. Да и вообще было очень приятно играть в хорошей команде и к тому же в родном городе, где всегда рядом родители и друзья.
Конечно! Когда было время, смотрел несколько игр с его участием, а так всегда смотрел хайлайты с матчей. Сергей провел очень хороший и замечательный сезон, заслуженно взял эту награду. Серега - молодец!
Всему свое время, я пока не могу ничего конкретного ответить на этот вопрос. Обсуждать и принимать решение мы в любом случае будем вместе с семьей. Как решим — вынесем свой вердикт.
Нет никакой разницы. И то же самое вам скажет Терри Грегсон – глава судейского комитета. То же самое вам скажет Колин Кэмпбелл – вице-президент НХЛ по хоккейным операциям. Мы обсуждали этот вопрос с комитетом, обсуждающим изменения в правилах. По сути, мы видим, что изменилась сама игра. В плей-офф у игроков меньше пространства, меньше времени на принятие решений. А у судей, как известно, самая неблагодарная работа – как и в любом спорте. Наши судьи работают хорошо – не идеально, но хорошо. Но ведь и тренеры с игроками иногда ошибаются, когда принимают решение в доли секунды.
Что касается самого Брызгалова, то он хочет остаться в "Филадельфии". Илья хочет своей работой изменить сложившуюся ситуацию. Конечно, самый легкий путь – это шумиха, которую поднимают масс-медиа. Филадельфийским СМИ не нравится Брызгалов, и они не хотят видеть его в команде.
Но сам Илья предпочел бы бороться со всеми сложностями лицом к лицу. Он хочет быть частью успеха "Филадельфии", а не сбегать из клуба. Брызгалов не боится трудностей.
Я встретился с Ильей этим утром и сообщил ему, что мы планируем выкупить его контракт. Принять такое бизнес-решение было тяжело. Мы благодарим Илью за время, проведенное в «Филадельфии», и желаем ему успехов в будущем. Конечно, мы допустили серьезную ошибку. Вы знаете Илью, его вины в этом мало. По-прежнему считаю, что он играл хорошо, но мы живем в эру потолков зарплат, и порой приходится принимать решение, которое поможет клубу двигаться вперед. Это решение – лучшее с точки зрения бизнеса. Атмосфера в раздевалке здесь не при чем. Я там не бываю, журналисты тоже. Да, Илья – оригинальный парень. Может ли он что-то сказать иногда ни с того ни с сего? Конечно. Но так же себя ведут многие игроки, которых я знаю. Так что для меня это не было проблемой.
